10 декабря 2009 г.

Сепульки, или К вопросу о терминологии

Станислав Лем – мой Любимый Писатель. Не «любимый писатель-фантаст», а именно Любимый Писатель – с больших букв. Его считают фантастом, а он философ – даже в самых смешных своих «Звездных дневниках Ийона Тихого».
Про «сепулек» я вспомнил практически сразу, как только в блоге-клубе началась (с моей же подачи) терминологическая дискуссия про «записи» и «документы». Но там публиковать даже не цитату, а приличный кусок из литературного произведения мне показалось не совсем уместным. А у себя в журнале я могу делать, что хочу… :)

Станислав Лем
Звездные дневники Ийона Тихого
Путешествие четырнадцатое

Забрал ракету из мастерской. Выглядит чудно, только рули не гармонируют с остальным. Перекрасил сам в желтый цвет. Много лучше. Взял у Тарантоги том "Космической энциклопедии" на "Э" и выписал статью об Энтеропии. Вот она:
"ЭНТЕРОПИЯ, 6-я планета двойного (красного и голубого) солнца в созвездии Тельца. 8 континентов, 2 океана, 167 действующих вулканов, 1 оргаст (см. ОРГАСТ). Сутки 20-часовые, климат теплый, условия для жизни хорошие, кроме периода смега (см. СМЕГ). Обитатели:
а) Господствующая раса - ардриты, существа разумные многопрозрачногранные симметричные непарноотростковые (3), вид Siliconoidea, отряд Polytheria, класс Luminifera. Как и все политерии (см.), ардриты подвержены произвольному периодическому расщеплению. Создают семьи шаровидного типа. Система правления: градархия II-В, с введенным 340 лет назад Пенитенциарным Трансмом (см. ТРАНСМ). Высокоразвитая промышленность, главным образом пищевая. Основные статьи экспорта: фосфоризованные манубрий, сердцеклеты и лаудамы нескольких десятков сортов, рифленые и слегка опаленные. Столица: Этотам, 1400 000 жителей. Осн. промышленные центры: Гаупр, Друр, Арбагеллар. Культура люминарная с признаками старогрибизма вследствие впитывания реликтов цивилизации фитогозиан (грибковцев, см.), истребленных ардритами. В последние годы все большую роль в общественной и культурной жизни играют сепульки (см.). Верования: господствующая религия - монодрумизм. Согласно М., мир сотворен Множественным Друмой, принявшим облик Прадавней Плюквы, из к-й народились солнца и планеты во главе с Энтеропией. Ардриты возводят плюкированные храмы, постоянные и складные. Кроме монодрумизма имеется несколько сект, важнейшая из них - плакотралы. Плакотралы (см.) не верят ни во что, кроме Экзальтиды (см. ЭКЗАЛЬТИДА), да и то не все. Искусство: танцы (катальные), радиоакты, сепуление, околёсная драма. Архитектура: в связи со смегом - пневматическо-дмесевая. Пневмоскребы достигают 130 этажей. На иск. лунах постройки, как правило, овицеллярные (яйцевидные).
б) Животный мир. Фауна силиконоидального типа, осн. представители: мразивцы, дендроги дребенчатые, асманиты, курдли и скулёжные осьмиолы. В сезон смега охота на курдлей и осьмиолов запрещена. Для человека эти животные несъедобны, за исключением курдлей (а у них - только участок зарда, см. ЗАРД). Водная фауна служит сырьем для пищевой промышленности, Осн. представители: инферналии (адюки), глопы,  вшавки  и  сляксы. Достопримечательностью Энтеропии считается оргаст с его сумбуральной флорой и фауной, Единственный его аналог в нашей Галактике - алы в бедревных  джунглях Юпитера. Как показали исследование школы  проф. Тарантоги,  жизнь на Энтеропии зародилась в пределах  оргаста,  из бальбазиловых залежей. В связи с массовой застройкой суши и вод следует считаться с возможностью скорого исчезновения остатков оргаста. Подпадая под парагр. 6 конвенции об охр. планетных древностей (Codex Galacticus, т. MCCCVII, ч. XXXII, стр. 4670), оргаст подлежит охране; в особенности запрещено топотать его втемную".
Здесь мне понятно все, кроме упоминаний о сепульках, трансме и смеге. К сожалению, последний том "Энциклопедии", вышедший из печати, кончается статьей "СИРОП ГРУШЕВЫЙ", так что ни о трансме, ни о смеге там ничего нет. Все-таки я пошел к Тарантоге, чтобы прочесть о сепульках. Нашел следующие краткие сведения:
"СЕПУЛЬКИ - важный элемент цивилизации ардритов (см.) с планеты Энтеропия (см.). См. СЕПУЛЬКАРИИ".
Я последовал этому совету и прочел:
"СЕПУЛЬКАРИИ - устройства для сепуления (см.)".
Я поискал "Сепуление"; там значилось:
"СЕПУЛЕНИЕ - занятие ардритов (см.) с планеты Энтеропия (см.). См. СЕПУЛЬКИ".

Круг замкнулся, больше искать было негде. Ни за что на свете я не признался бы Тарантоге в подобном невежестве, а никого другого спросить не могу. Жребий брошен - еду на Энтеропию. Отправляюсь через три дня.

... 
Я отпустил эборет и пошел пешком; когда я с восхищением разглядывал возвышавшийся над площадью пневмоскреб Главсупа, оттуда вышли двое сотрудников – должно быть, важные птицы, судя по их особенно яркому блеску и красным гребешкам вокруг абажура. Они остановились неподалеку, и я услышал их разговор:
– Пригас обрамленцев уже отменен? – спрашивал один из них, высокий, весь в орденах.
Второй в ответ посветлел и сказал:
– Нет. Начальник говорит, что мы сорвем план, а все из-за Грудруфса. Не остается, мол, ничего другого, как переиначить его.
– Грудруфса?
– Ну да.
Первый померк – только его ордена продолжали светиться радужными венчиками – и, понизив голос, заметил:
– Вот запузырится он, бедолага!
– Пускай пузырится, это ему все равно не поможет. А то порядка никакого не будет. Не затем столько лет трансмутируют всяких субчиков, чтобы больше было сепулек!

Заинтригованный, я невольно приблизился к беседующим, но те, замолчав, отошли. Странно, но лишь теперь до моего слуха стало доноситься слово «сепульки». Я бродил по тротуарам, стремясь окунуться в ночную жизнь столичного города, и из перекатывающихся толп до меня все чаще долетало это загадочное слово, произносимое сдавленным шепотом или же страстно выкрикиваемое; оно виднелось на рекламных шарах, извещавших об аукционах и распродажах антикварных сепулек, и в огненных неоновых надписях, рекламирующих модные сепулькарии. Напрасно силился я понять, что бы это могло быть; наконец около полуночи, освежаясь курдельными сливками в баре на восьмидесятом этаже универмага, я услышал в исполнении ардритской певички шлягер «Ах, сепулька-крохотулька», и любопытство разобрало меня до такой степени, что я спросил подошедшего кельнера, где можно приобрести сепульку.
– Напротив, – ответил он машинально, выписывая счет. Потом взглянул на меня внимательнее и слегка потемнел. – Вы один? – спросил он.
– Да. А что?
– Так, ничего. Мелких нет, извините.
Я отказался от сдачи и спустился на лифте вниз. Действительно, прямо напротив сияла огромная реклама сепулек; толкнув стеклянную дверь, я очутился в пустом в эту пору магазине. Я подошел к прилавку и, стараясь казаться невозмутимым, попросил сепульку.
– Вам для какого сепулькария? – осведомился продавец, спускаясь со своей вешалки.
– Ну, для какого… для обычного, – ответил я.
– Как это для обычного? – удивился он. – Мы отпускаем только сепульки с подсвистом…
– В таком случае мне одну…
– А где ваш фуфырь?
– Э, гм… у меня его нет с собой…
– Так как же вы возьмете ее без жены? – спросил продавец, испытующе глядя на меня и постепенно мутнея.
– У меня нет жены, – неосмотрительно брякнул я.
– У вас… нет… жены? – пробормотал, весь почернев, продавец. Он смотрел на меня с ужасом. – И вы хотите сепульку?.. Без жены?..
Его колотила дрожь. Как прибитый, выбежал я на улицу, поймал свободный эборет и в ярости велел гнать в какое-нибудь ночное заведение. Эборет примчал меня в «Мыргиндрагг». Когда я вошел, оркестр как раз умолк. Здесь свисало, пожалуй, сотни три с лишним народу. Я протискивался сквозь толпу, высматривая свободное место; кто-то меня окликнул, я с радостью заметил знакомое лицо – это был коммивояжер, с которым когда-то я свел знакомство на Аутропии. Он висел с женою и дочкой. Я представился дамам и принялся развлекать порядком уже захмелевшее общество, причем время от времени все поднимались с места, чтобы под ритмичную мелодию покататься по паркету. Супруга знакомого так горячо меня уговаривала, что в конце концов и я отважился выйти на круг; крепко обнявшись, наша четверка покатилась в зажигательном блистанго. По правде сказать, я все-таки не уберегся от ушибов, однако не подавал виду и прикидывался восхищенным. Когда мы возвращались к столику, я задержал коммивояжера и спросил его на ухо о сепульках.
– Что, что? – переспросил он.
Я повторил вопрос и добавил, что хотел бы купить сепульку. Должно быть, я говорил слишком громко – висевшие рядом поворачивались в нашу сторону и смотрели на меня с помутневшими лицами, а мой знакомый в ужасе сложил присоски.
– Побойтесь Друмы, Тихий, – вы же один!
– Так что же, – выпалил я уже с некоторым раздражением, – значит, я и сепульку взять не могу?
Эти слова прозвучали в наступившей внезапно тишине. Жена знакомого без чувств рухнула на пол, он катнулся к ней, а находившиеся поближе ардриты покатились ко мне, выдавая окраской недружелюбные намерения; в эту минуту появились три кельнера, взяли меня за шиворот и выкинули на улицу.



Так вот. Я это все к тому, что, может, начать переводить «records» как «сепульки»? А что – термин легко запоминающийся, ни с каким другим омонимически не ассоциирующийся, раньше - насколько мне известно - в практике ДОУ не встречавшийся. Да и «управление сепульками» звучит… :)

Комментариев нет:

Отправить комментарий